Статьи и учебные материалы Книги и брошюры КурсыКонференции
Сообщества как педагогические направления Совместные сообщества педагогов, студентов, родителей, детей Сообщества как большие образовательные проекты
Step by step Вальдорфская педагогика Вероятностное образование Дидактика Зайцева КСО Методики Кушнира «Новое образование» Педагогика Амонашвили Педагогика Монтессори Пост- коммунарство Ролевое моделирование Система Шулешко Скаутская методика Шаталов и ... Школа диалога культур Школа Толстого Клуб БабушкинойКорчаковское сообществоПедагогика поддержки Семейное образованиеСемейные клубыСистема Леонгард Красивая школаМакаренковские чтенияЭврика
Список форумов
Новости от Агентства Новые материалы сайта Новости педагогических сообществ Архив новостей Написать новость
Дети-читатели Учитесь со Scratch! АРТ-ИГРА…"БЭММс" Детский сад со всех сторон Детский сад. Управление Школа без домашних заданий Социо-игровая педагогика
О проекте Ориентация на сайте Как работать на сайте
О проекте Замысел сайта О структуре сайтаДругие проекты Агентства образовательного сотрудничества О насСвяжитесь с нами Путеводители по книгам, курсам, конференциям В первый раз на сайте? Как работать на сайте Проблемы с регистрациейЧто такое «Личные сообщения» и как ими пользоваться? Как публиковать статьи в Библиотеке статей
Напомнить пароль ЗарегистрироватьсяИнструкция по регистрации
Лаборатория «Сельская школа» Лаборатория «Начальная школа» Лаборатория «Пятый класс»Лаборатория «Подростковая педагогика» Лаборатория «Галерея художественных методик»Лаборатория старшего дошкольного возраста
Библиотека :: Книжный шкаф. Новая классика методической литературы

Цирульников А. В УЧЕНИКАХ У РЕАЛЬНОСТИ


Содержание:
  1. Очерк четвёртый. ГЕННАДИЙ ЯГОДИН.
    ИНТЕЛЛИГЕНТ СО СПИЧКАМИ
Информация об авторе: А. М. Цирульников
Анатолий Маркович Цирульников, академик РАО, писатель, путешественник, лидер направления социокультурной экспертизы и проектирования в образовании

Очерк четвёртый. ГЕННАДИЙ ЯГОДИН.
ИНТЕЛЛИГЕНТ СО СПИЧКАМИ

Судьбы реформаторов-либералов схожи. Попытки культурных преобразований обычно не завершаются, но последствия остаются на многие годы. Сходен и склад личности, чуждый бюрократии. Глава огромного ведомства (в замах ходили министры), Геннадий Алексеевич Ягодин мог сам поднять трубку, позвонить учителю, автору запомнившейся статьи – просто поблагодарить. Поддержать.
Этот председатель Государственного Комитета по образованию перестроечных времён вызывал у меня ассоциации с министром, который в разгар первой мировой попытался провести уникальную реформу образования, от народного детского сада до университета. В реформе участвовали все слои общества. Жарко спорили. Министра звали П.Н.Игнатьев... Я тогда писал его историю и удивлялся, как все повторяется сто лет спустя. «Вот сейчас (думал я про просвещенческую реформу своего времени) на арену выйдут эти». И они выходили. «Сейчас (замечал я про Ягодина) его снимут». Правда, его почему-то не снимали. Но в конце концов сняли вместе со страной.
Фигура Ягодина была нетипичной для педагогического Олимпа. По роду службы встречался больше не с администраторами, а с учениками и студентами. Ничего особенного не сообщал, а звучало как надежда. Много ли в то время было нужно для надежды? Человеческий облик, речь. Это, пожалуй, поразило в первую очередь: то, что наверху заговорили по-человечески. Прошло десять лет, и теперь не знаешь – надолго ли?

*  *  *
– Геннадий Алексеевич, у Вас сложная биография?
– Очень простая. Родился 3 июня 1927 года, Пензенская область, село Б.Вьясс. Трудно? По буквам: большой, Василий, мягкий знак, Яков, два раза Семен. Родители – сельские учителя, папа преподавал химию, а мама – математику. Учились заочно, летом уезжали в институт, и все оставалось на нас с младшим братом – коровы, свиньи, козы... В селе у нас была большая библиотека, две с половиной тысячи книг, я все прочел...
– И пошли в университет?
– В «Менделеевку». Попал на отделение, связанное с атомной энергией. Но занимался охраной окружающей среды... Прошел всю ветку, от лаборанта до завкафедрой. Тринадцать лет был ректором...
– А министром как стали?
– Можно сказать, случайно. Выступил на одном совещании без бумажки. Заметили.
– Это уже при Горбачеве?
– Да. Потом, когда стал министром высшего образования, меня вызвали в ЦК и сказали: объединяйся со средним. Зачем – не помню. Я был против. Мне сказали: ты против до такой степени, что готов уйти из министров? Ну, до такой степени я был не готов.
– А как у Вас было с Горбачевым? Его интересовала школьная перестройка?
– Меня курировали секретари ЦК Е.К.Лигачев и А.Н.Яковлев. Что было крайне удобно, можно лавировать, когда один говорил «нет», другой – «да». Раз, когда я в школе экзамены по истории снял, Лигачев мне сказал: нам с тобой не работать. А Яковлев удивился: и ты хочешь облегчить ему жизнь? Третьим куратором был Гейдар Алиевич Алиев. Когда нужно, он мог принять неожиданное решение. Откуда, скажем, взять деньги на образование...
– А откуда?
– Тогда золотые кольца молодоженам продавали за полцены. Алиев придумал продавать за полную, и за счет этого студентам повысили стипендию.
– При всем том при Вас шла крупная реформа, хотя никто ее так не называл. Это в отечественных традициях: когда ничего, в сущности, не происходит, говорят историческая реформа, а когда что-то начинает происходить, замалчивают. Но предметы по выбору, негосударственная школа, автономия высшей – все это было заложено в конце 1980-х. Я думаю, это была первая и последняя гуманистическая реформа советского времени.
– Может, и перестройки никакой не было, а просвещение происходило. Короткая, прекрасная пора народного просвещения.
– Я помню, печатал тогда статьи по истории школы – ленинской, сталинской и т.д. Их тут же на уроках истории школьники изучали.
– Был запрос общества.
– Иллюзия была, что с этим государством можно что-то сделать, через образование. Вот Вы, как первое лицо в данной сфере, могли влиять как-то на другие: политику, экономику? На обмен денег по Павлову, – это при Вас было? Тбилиси, Баку, Вильнюс...
– Раз выступил – «не лезь не в свое дело». К 1988-му году я понял, что есть отдельные люди, которые отвечают за отдельные участки, а команды нет...

В ОБРАЗОВАНИИ-ТО команда имелась. В «Учительской газете» времен Владимира Матвеева, во ВНИКе – временном научно-исследовательском коллективе «Школа», а потом, когда завлаб, историк педагогики Эдуард Днепров стал министром, а временный коллектив – новым кабинетом Министерства образования – разве не команда? Еще какая...
Совсем недавно собрались ее остатки и стали анализировать: почему распалась? В чем были наши ошибки? Перепутали творческую компанию, клуб с министерством? Не захотели функционирования, но возможно ли в принципе министерство развития? Нужна ли ему оппозиция? Как получается, что возносимые обществом на гребень на другой день забывают, кому обязаны?
Эти вопросы школьной перестройки, в сущности, повторила общественная, начав с августа и закончив октябрем, у того же российского Белого дома, где вместо живого человеческого кольца теперь глухая стена. Так стоило ли?

*  *  *
– Геннадий Алексеевич, сейчас многие прозрели, сожалеют, смотрят на то время по-другому.
– Я понимаю, почему. Из-за разрушений. Это время не только созидания, но и разрушения. Но самым главным дострижением была все-таки демократизация. Со всеми урывками, недомолвками, но демократизация. Позволили иметь свою точку зрения.
– Перестройка началась со школы, с просвещения. Мне приходилось писать: это закономерность русской истории.
– Первое, что мы сделали, объявили: за образование отвечают ученики и родители. А второе, когда я выступил в «Комсомолке» , сказав, что в высшей школе главная фигура – студент. Ректорам это не понравилось.
– Все потихоньку долбили авторитарную педагогику. Но одно дело где-нибудь в газете, другое – в Государственном Комитете по образованию. К Вашим словам, позиции прислушивались особенно внимательно. Но вот что, Геннадий Алексеевич, я думаю по поводу тех времен. Такие были жаркие схватки, учителя в Останкино крупным планом, жгучий интерес общества к школе, а на самом деле к ней ли? Не была ли школа ареной борьбы, чем-то вроде тренировочного зала для будущих серьезных схваток? Они начались, и интерес к школе кончился.
– Нет, это не так... Конечно, элемент скандала был. «12-й этаж», эпатаж... Но была и идея развивающегося образования...
– И во что оно развилось? Что получилось с перестройкой на примере ведомства просвещения? Вы своим приказом породили, узаконили временный творческий коллектив, ВНИК «Школу» (где, кстати, и я работал), оппозицию старой бесплодной педагогики, и что вышло? – ребенок стал новым министерством образования и вас съел. А его съели другие. Кто виноват? Вся перестройка – самосъедание...
– Я сегодня своим студентам читал Жака Превера, вот это:
Не позволяйте интеллигентам играть со спичками!
Потому что интеллектуальный мир, господа, 
Когда он, господа, остается совсем без присмотра, 
То ведет себя далеко не похвально 
И, оставшись один, 
Начинает фатально 
Действовать произвольно… 
– Можно списать слова?
– Пожалуйста.

ИТАК, что же у нас получается... Не играть со спичками. Не иметь дело с властью. Не брать государственного министерства. Лучше, вот прекрасная идея – создать общественное (не теневое, а именно общественное, куда пойдут те, кто самодостаточен – без всякой власти). Стать, как Ягодин, ректором независимого университета. Или его президентом, как профессор Гавриил Попов. Интеллигент Попов (умница, поиграл со спичками и передал «не интеллигенту» Лужкову, с тем как-то спокойнее). И опять, куда ни посмотри, интеллигенция в России не во власти, хотя не скажешь вроде бы, что не в чести.

*  *  *
– ...У меня папа был мягкий преподаватель, а мама жесткая, дралась за знания. А в деревне как на это смотрели? «Кем-кем, а училка всегда будет». Это вот страшно: училка всегда будет. Погляди, как в пастухи нанимают: «Ты, мил человек, за нашей-то погляди. Просим...» А училку? Приедет из города в самую дырявую избу. Через год убежит. Ну ничего – другую пришлют. К корове не пришлют, а к детям пришлют.
– Много ли изменилось с тех пор?
– Вот звонят, просят похлопотать, помочь устроить в школу Ямбурга, Караковского... Это, кстати, тоже в горбачевские времена изменили, что ребенок не крепостной – можно в разные школы. Так что кое-что мы сделали...
– Геннадий Алексеевич, Вы себя уютно чувствуете в этом времени? Где профессор, как в эпоху нэпа или военного коммунизма, продает на рынке...
– Спички?
– Вот-вот.
– Я вижу, что многие без работы. Мне совестно, но мне... хорошо.
– Вот, даже диктофон от удивления остановился.
– Мы сделали хороший университет. Это творческий университет. Развивающий университет. У нас замечательные ребята учатся...
– Новые русские?
– Самые новые, новейшие. Я совершенно нормально чувствую себя во времени. Может быть, потому что всегда оставался преподавателем. И когда был министром, читал в Менделеевке. Один год не читал и почувствовал, что не так ощущаю аудиторию.
– Какое свое качество считаете сильным?
– Никогда не боялся аудитории...

ПРОФЕССОР Ягодин торопился на лекцию. Мы договорились еще встретиться, но расписание занятий так плотно, а время жизни так скоротечно, что-то сегодня не сказал, завтра можешь не успеть.
Итак, Ягодин – министр времен демократизации. Когда, как поется в песне, мы были молодыми и чушь прекрасную несли. Теперь стали жестче и трезвей. Многим плохо. Бессовестно. Но есть и такие, которым совестно, но хорошо. И слава Богу.
Подзаголовки
  1. Книга-комментарий к серии книг «Неопознанная педагогика»
Страницы: « 1 ... 9 10 11 12 (13) 14 15 16 17 ... 27 »

Постоянный адрес этой статьи
  • URL: http://setilab.ru/modules/article/view.article.php/c24/273
  • Постоянный адрес этой статьи: http://setilab.ru/modules/article/trackback.php/273
Экспорт: Выбрать PM Email PDF Bookmark Print | Экспорт в RSS | Экспорт в RDF | Экспорт в ATOM
Copyright© А. М. Цирульников & Сетевые исследовательские лаборатории «Школа для всех»
Комментарии принадлежат их авторам. Мы не несем ответственности за их содержание.


© Агентство образовательного сотрудничества

Не вошли?