Статьи и учебные материалы Книги и брошюры КурсыКонференции
Сообщества как педагогические направления Совместные сообщества педагогов, студентов, родителей, детей Сообщества как большие образовательные проекты
Step by step Вальдорфская педагогика Вероятностное образование Дидактика Зайцева КСО Методики Кушнира «Новое образование» Педагогика Амонашвили Педагогика Монтессори Пост- коммунарство Ролевое моделирование Система Шулешко Скаутская методика Шаталов и ... Школа диалога культур Школа Толстого Клуб БабушкинойКорчаковское сообществоПедагогика поддержки Семейное образованиеСемейные клубыСистема Леонгард Красивая школаМакаренковские чтенияЭврика
Список форумов
Новости от Агентства Новые материалы сайта Новости педагогических сообществ Архив новостей Написать новость
Дети-читатели Учитесь со Scratch! АРТ-ИГРА…"БЭММс" Детский сад со всех сторон Детский сад. Управление Школа без домашних заданий Социо-игровая педагогика
О проекте Ориентация на сайте Как работать на сайте
О проекте Замысел сайта О структуре сайтаДругие проекты Агентства образовательного сотрудничества О насСвяжитесь с нами Путеводители по книгам, курсам, конференциям В первый раз на сайте? Как работать на сайте Проблемы с регистрациейЧто такое «Личные сообщения» и как ими пользоваться? Как публиковать статьи в Библиотеке статей
Напомнить пароль ЗарегистрироватьсяИнструкция по регистрации
Лаборатория «Сельская школа» Лаборатория «Начальная школа» Лаборатория «Пятый класс»Лаборатория «Подростковая педагогика» Лаборатория «Галерея художественных методик»Лаборатория старшего дошкольного возраста
Библиотека :: Книжный шкаф. Новая классика методической литературы

Бабушкина Т. О ЩЕДРОЙ РАДОСТИ ДЕТСТВА


Содержание:
  1. Сложности первохождения по буквам[1]
  2. ПТИЦА СЛОВА
  3. С КНИЖКОЙ ПОД ЗОНТИКОМ
  4. СОТНИ И СОТНИ СТИХОВ
  5. КАКОЕ ОНО «НА ЗУБ»?
  6. ЯЗЫК САМОРАСКРЫТИЯ
  7. СЛОВО В ПОДАРОК
Информация об авторе: Бабушкина Татьяна
Татьяна Викторовна Бабушкина - многолетний руководитель клуба «Эстетика. Творчество. Общение», преподаватель кафедры педагогики Ростовского педагогического университета, организатор совместной педагогической работы с детьми и взрослыми всех возрастов.

Сложности первохождения по буквам[1]

Размышляя на эту тему, я вспоминаю, как Анатолий Сергеевич Арсеньев, замечательный, мудрый философ эпохи Ильенкова, Давыдова, Мещерякова, говорил, что в средневековье люди боялись услышать что-нибудь плохое больше, чем, например, съесть чтото несвежее. Люди считали, что отравиться едой не так страшно, как отравиться словом.

Нельзя сказать, чтобы данное отношение было характеристикой нашего времени, а жаль.

Ибо только тогда можно думать о том, что постепенно к малышу придёт музыка языка. И он будет слышать постоянство согласных и чудо гласных букв, украшающих почву речи, пространство речи.

Только тогда у маленького ребёнка постепенно сложатся слова и смыслы, укрепляющие его, определяющие его и помогающие ему.

ПТИЦА СЛОВА

Есть такие зарубины в детстве, которые остаются на всю жизнь, и к ним добавляются такие же зарубины из детства твоих детей. Я была как раз тем ребёнком, которому было очень трудно научиться читать. Не знаю, что способствовало такой моей неспособности. Ведь говорила я без умолку и на равных правах с моими бабушкой и дедушкой, всё время в доме читали вслух, я знала массу стихов со слуха. Но этот механизм сплетения разноживущих печатных букв в единое целое оказался для меня очень сложным.

До сих пор мне помнится трудность этого перехода — выпуска птицы слова из внутреннего мира в мир звука. Даже когда рядом со мной сидели самые близкие люди, дедушка и бабушка, я чувствовала себя некомфортно.

Вывести слово из его внутреннего дома молчания в пространство звука, открыть дверцу и озвучить эту птицу, было для меня невероятно трудным. Что-то такое, как перепоночка, стояло в горле, и я не могла это произнести...

Мне повезло в жизни. Моя учительница, бывшая блокадница Александра Григорьевна Белявская (которая ходила в чёрных платьях, по-моему, «ещё до 17-го года», в отутюженных кружевных воротничках) называла нас в первом классе на Вы и давала то, что я бы сейчас назвала художественными формами домашнего театра. Происходило чтение по ролям, и даже выделялось внимание и время, чтобы изготовить какие-то элементы костюма, и мы учились читать, полностью заслонившись атрибутикой образа.

С КНИЖКОЙ ПОД ЗОНТИКОМ

Наташа, моя дочь, должна была учиться читать уже в тот момент, когда был изобретён гениальный трюк, иначе это не назовёшь: гениальный трюк с секундомером. Дети должны были мало того, что читать вслух, мало того, что при всех, они должны были читать в стиле скорочтения.

То, что чиновники считают нормальным количеством слов в минуту детского времени — для меня совершенно не понятно. Для меня, например, скорочтение до сих пор не позволяет делать ни пауз, ни индивидуальных запятых, не позволяет включить понимание. Я думаю, что от скорочтения идёт монотонная, как это называют психотерапевты, засушенная внеинтонационная речь.

И дочке моей досталось так досталось. Я была растеряна, и первое, что мне пришло в голову (вернее в душу, потому что я очень переживала) — я помчалась в магазин, купила горшок с примулой, и вот за этим горшком Наташа потихоньку научилась читать так, как ей «было положено».

Но зачем — так, почему? Куда они все спешат?

Далее, я просто интуитивно сделала те вещи, смысл которых осознала не так давно. К нам в дом по субботам приходило достаточно много народа Наташиного возраста. Дети стайками садились со знакомыми уже текстами, я их накрывала тонким покрывалом и давала фонарик. Или же они брали зонтики, садились в разные углы и вполголоса, чтобы не мешать друг другу, читали в пространстве «уединённого диалога».

Тот этап жизни, как очень сложный и травмирующий, оставил во мне навсегда бережное и участливое отношение ко всем детям, которые подходят к моменту чтения.

СОТНИ И СОТНИ СТИХОВ

Вспоминая, как дочь со своими друзьями читала под зонтиком, я неожиданно вспомнила, что во время июльских встреч Ахматовой и Модильяни, они даже не в очень дождливую погоду брали огромный зонтик, шли в парк, садились на лавку, которая была повёрнута к главным аллеям спиной. И вдвоём в ритм, чуть опаздывая и в унисон попадая, читали под этим открытым зонтом друг другу сотни стихов (сотни — потому что столько люди тогда знали и жили в русле поэзии).

Почему любящие мужчина и женщина читают друг другу? Почему так важно, когда мужчина читает вслух любимой беременной женщине? Он погружает её в ритмо-слова, помогающие расширить материнство до родового понимания этого состояния.

Почему так важно для ребёнка, когда мама не только поёт колыбельные, а именно читает вслух, пропуская через свой неповторимо мамин голос интонацию, ритм, длинноты культурного текста? Всё потому же.

И тогда я стала думать о том, что же мы делаем, когда «нам некогда»? Вместо того, чтобы предоставить читающему ребёнку возможность наслаждения слышимостью слова (когда оно пронизывает как запах, как крем пропитывает слои торта сладостью) — вместо всего этого мы требуем звучащую словесную оболочку, чтобы она отлетала как горох о стенку.

КАКОЕ ОНО «НА ЗУБ»?

Чтение вслух — маленькое актёрское выступление. Принуждая ребёнка читать вслух при всех, мы просто выставляем его на публичное поругание за паузы, заикание, заминки. А поскольку нам некогда (у нас программа), исчезают, как облетают массы других традиций, вечные помогающие детству подпорочки.

Моя бабушка рассказывала, как их учили читать: все вместе дети начинали бормотать, кто быстрее, кто медленнее, без разницы, и некоторое время в классе шёл вот такой общий гул.

Бабушка сказала замечательную фразу: мы все пробовали слово «на зуб». Бормоча, не опасаясь быть услышанными раздельно, дети действительно пробовали слово «на зуб». И уже не боялись.

В следующий раз, со своими детьми-«черепашатами», мы обязательно поиграем в такие игры. Даже с теми, кто уже прошёл эту школьную экзекуцию и умеет читать. Это поможет всем в великом искусстве чтения вслух.

Мне хочется, чтобы мы все вместе побормотали. Потом почитали синхронно, ускоряя и понижая темп, повышая и понижая интонацию, говоря басом и писком. Чтобы дети научились с полуоткрытыми губками держать во рту слово, готовое вылететь, и не волновались о том, что оно вылетит не с той интонацией: громкой, тихой или шепелявой.

...Я увидела ещё несколько игр. Я подумала, что читающий человек напоминает человека, который начинает ходить, но не в детстве, а например, когда во взрослом возрасте что-то случилось с ногой и человеку нужно привыкнуть ходить снова.

Возможно, скинуть напряжение во время чтения иногда помогает дополнительное напряжение.

Попробуем по лежащей верёвочке пройти так, как будто ты канатоходец, держа равновесие: и при этом произносить какие-то стихи в таком напряжённом балансировании.

Это учит как оратора, держащего камешки во рту, следить за своим внутренним равновесием, находиться на равных с теми словами, которые из тебя улетают.

Параллельно с изучением букв, с их складыванием и проговариванием, важно учиться говорить слово с наслаждением. Если там было просто умение, то здесь — само видение сути.

Предложите ребёнку что-то тёплое, мягкое, чтобы он представил, что он не за партой и не на стульчике — а что это диванчик, на котором можно сидеть расслабившись. Попросите, чтобы он сел как кошечка или как дерево, опустившее ветки; чтобы он, чуть-чуть покачиваясь, мог читать с листа, который держит взрослая ладонь. Пусть его слова поплывут медленно, не спеша, будто раскачивается волшебный маятник. И, конечно, хороши театральные приготовления к чтению в лицах, чтению своей маме, чтению рядом с тёплыми пальцами, которые связывают воск слова.

Только с учётом подобных деталей, я полагаю, слово может вместе со смыслом, как запах, войти внутрь человека. Недаром же говорят, что человек может быть наполнен словами.

ЯЗЫК САМОРАСКРЫТИЯ

Совсем недавно я столкнулась с замечательными наблюдениями, взятыми из лекций Адольфа Ульяновича Хараша, о том, что масса сложностей у ребёнка, начинающего жить в школе, связана с тем, что он не знает, как обратиться за помощью и как диагностировать возникшую трудность.

Современные дети не знают, как спросить, когда им трудно, не знают, как себя вести во время вопроса, и самое главное, испытывая трудность, они не знают, в чём именно она состоит. Поэтому определить больное, проблемное место в поведении ребёнка очень сложно, а, следовательно, трудно помочь.

Хараш говорит, что чтение вслух не что иное, как язык самораскрытия, способ самораскрытия, и труднее он даётся мальчикам.

Диалог — это не обмен репликами, это состояние диалога.

Чтение вслух — не произношение текста, а состояние чтения, со всеми его ароматами букв и глубинными замыслами автора. Чтение вслух — это раскрытие ребёнка, а не закрытие его навсегда, пусть даже вместе с обращённостью к тексту.

Далее я прочла такую фразу: чтение вслух интимно, глубоко интимно. И тут я ахнула. С быстро свёртывающейся лентой памяти я прибежала в то место, где когда-то испытывала все сложности первохождения по буквам. И вдруг поняла, что вот то состояние неловкости, когда читаешь даже близким людям, и есть процесс преодоления интимности. Потому что чтение вслух — это личное прикосновение, эксклюзивное озвучивание текста. Это первое брание слова, которое рождено не внутри тебя. Оно ещё не твоё, и ты взял его, чтобы вернуть уже лично своим, хотя оно было задолго до тебя, и старше тебя несоизмеримо. Это очень трудный процесс.

СЛОВО В ПОДАРОК

У Максимилиана Волошина была любимая буква «и». Последние месяцы жизни, когда он уже не выходил из своей корабельной каюты-кабинета, и ему было трудно дышать, его дыханию помогало произношение любимой буквы. Волошин говорил, что на «и» легче всего дышится.

Если подумать, у всякого найдётся любимая буква и слово. Такое слово можно подарить.

Выбирается красивое слово, аккуратно, буковка к буковке, пишется на крошечном или же, наоборот, огромном куске бумаги. Относительно ассоциаций, которое оно вызывает, подбирается что-то вкусное или душистое. Всё это упаковывается в подарок и — дарится.

Если вдруг ребёнок не знает значения слова, можно вместе поразбирать буквы, слоги, и, наконец, само слово целиком.

У меня есть знакомый мальчик, которому я бы подарила слово «крокодил», приправленное кусочком мармелада.

Для меня очень красивым и значимым всегда было и остаётся слово «Солнце». Особенно нравится это лаконичное сочетаниепереливание «л-н» в серединке.

Я заметила: все дети и даже взрослые очень по-разному произносят это слово. Одни чётко и ясно отчеканивают серединку, другие — торопливо её съедают. Можно нарисовать каждое произнесённое «Солнце», все они будут бесконечно разные. Яркие и жгучие, как огонь в печке, тёплые, нежные как мамины руки, маленькие, зеркальные как солнечные зайчики...

* * *

Наполненное движение в пространстве возможно только с моментом его созерцания. Движение становится цельным, если у ребёнка есть точки обособления, если он следует собственному детскому ритму познания окружающего, своему индивидуальному ритму.

Один из самых любимых мною детских садов долго возделывал коллекцию домиков, грибов, каких-то зонтов, лошадок, покрывал, под которыми можно укрыться, спрятаться, просто сидеть и наблюдать за внешним происходящим. Забираясь в эти уголки, ребёнок получает свободу собственного уединённого философствования.

Здесь может быть впервые передано ребёнку понятие «скоро» и «долго». Наша жизнь приучает детей к тому, что долго – это плохо. Убыстрение темпа воплощено в сленговом подростковом «короче!». Но чем раньше мы начнём воспитывать в наших детях нормальное отношение к сладко-спокойному, вдумчивому ритму, тем скорее они перестанут не успевать в чём-либо.



[1] Рассказ, записан Юлией Масловой

Страницы: « 1 ... 8 9 10 11 (12) 13 14 15 16 ... 24 »

Постоянный адрес этой статьи
  • URL: http://setilab.ru/modules/article/view.article.php/c24/252
  • Постоянный адрес этой статьи: http://setilab.ru/modules/article/trackback.php/252
Экспорт: Выбрать PM Email PDF Bookmark Print | Экспорт в RSS | Экспорт в RDF | Экспорт в ATOM
Copyright© Бабушкина Татьяна & Сетевые исследовательские лаборатории «Школа для всех»
Комментарии принадлежат их авторам. Мы не несем ответственности за их содержание.


© Агентство образовательного сотрудничества

Не вошли?