Статьи и учебные материалы Книги и брошюры КурсыКонференции
Сообщества как педагогические направления Совместные сообщества педагогов, студентов, родителей, детей Сообщества как большие образовательные проекты
Step by step Вальдорфская педагогика Вероятностное образование Дидактика Зайцева КСО Методики Кушнира «Новое образование» Педагогика Амонашвили Педагогика Монтессори Пост- коммунарство Ролевое моделирование Система Шулешко Скаутская методика Шаталов и ... Школа диалога культур Школа Толстого Клуб БабушкинойКорчаковское сообществоПедагогика поддержки Семейное образованиеСемейные клубыСистема Леонгард Красивая школаМакаренковские чтенияЭврика
Список форумов
Новости от Агентства Новые материалы сайта Новости педагогических сообществ Архив новостей Написать новость
Дети-читатели Учитесь со Scratch! АРТ-ИГРА…"БЭММс" Детский сад со всех сторон Детский сад. Управление Школа без домашних заданий Социо-игровая педагогика
О проекте Ориентация на сайте Как работать на сайте
О проекте Замысел сайта О структуре сайтаДругие проекты Агентства образовательного сотрудничества О насСвяжитесь с нами Путеводители по книгам, курсам, конференциям В первый раз на сайте? Как работать на сайте Проблемы с регистрациейЧто такое «Личные сообщения» и как ими пользоваться? Как публиковать статьи в Библиотеке статей
Напомнить пароль ЗарегистрироватьсяИнструкция по регистрации
Лаборатория «Сельская школа» Лаборатория «Начальная школа» Лаборатория «Пятый класс»Лаборатория «Подростковая педагогика» Лаборатория «Галерея художественных методик»Лаборатория старшего дошкольного возраста
Библиотека :: Опыты и модели. Общепедагогические ориентиры

Левин В., Шапиро А., Шулешко Е., Калинина Т., Загвоздкин В. и др. Вопрос на непонимание


На разных семинарах среди предполагаемых жанров обсуждения есть «вопросы на понимание». Чтобы регламент не нарушался, для неподготовленной аудитории специально подчёркивают: «Жанр вопросов на понимание предполагает форму: «Правильно ли я понял, что...» - а возглас: «Я ничего не понимаю!», - вопросом на понимание не считается».
Но именно такое восклицание по поводу происходящего с отечественным образованием близко, вероятно, большинству учителей.
Отечественное образование словно превращено в лабиринт бесчисленными стенами взаимной глухоты - между учителями, государством, детьми, родителями, образовательными управленцами, учёными от педагогики; между различными педагогическими и культурными направлениями; между разными областями и между столицей и провинцией; между детскими садами, школами и вузами. А ведь тысячи людей в России и на Украине умеют организовывать образование красивое, достойное и успешное. Но их успехи зачастую чрезвычайно мало способны влиять на общий фон.
Из обсуждений в кулуарах Международного Форума по начальному образованию, Киев, апрель 1996 года
Содержание:
  1. Вопрос на непонимание
  2. Смятенье языков
  3. Против кого дружить?
  4. Опыты с неопытностью
  5. Корни и скалы

 

 

В.Левин, А.Шапиро, Е.Шулешко, Т.Калинина, В.Загвоздкин и др.

Вопрос на непонимание

Из обсуждений в кулуарах Международного Форума по начальному образованию, Киев, апрель 1996 года

Эту тему обсуждали:
Анатолий Шапиро, председатель Ассоциации учителей физики Украины, учитель киевской школы № 145;
Вадим Левин, детский поэт, руководитель харьковской Лаборатории начального литературного образования;
Владимир Загвоздкин, участник движения вальдорфских инициатив, научный сотрудник Института Психологии РАО;
Татьяна Калинина, художник, преподаватель школы искусств г. Екатеринбурга, автор методики приобщения к искусству;
Людмила Волкова, преподаватель географии школы №182 г. Киева;
Евгений Шулешко, сотрудник московского Центра «Дошкольное детство» им. А.В.Запорожца, создатель авторской системы дошкольного и начального образования;
Владимир Кочетков, директор украинского издательства «Перше вересня».

Смятенье языков

Вадим Левин. Я всё время сталкиваюсь с тем, что педагогические направления, как правило, ощущают себя противостоящими друг другу - хотя часто основываются на общих ценностях. Возможно, когда возникает новое педагогическое движение, ему нужно постараться быстро стать самым заметным - а для этого отделить себя от всех остальных. Поэтому стремятся найти как можно больше отличий - и их всячески культивируют (сплошь и рядом искусственно выдумывая). А схожее, преемственное, созвучное стараются затушевывать. Но не менее часто я встречаюсь с обратным: у людей разные ценности, а слова похожие. И для человека, пытающегося в чем-то разобраться и выбраться свой путь - ситуация складывается безнадежная. Все говорят одинаковые слова - а занимаются противоположным; те же, кто действительно делает что-то похожее - друг к другу относятся или враждебно, или пренебрежительно.

Анатолий Шапиро. Новации по заказу сделать нельзя, они рождаются из несоответствия желаний возможностям; их создают не те, кто наделен официальным статусом (у них нет ни проблем, ни желаний) - а те, кому за само свое право делать открытия приходится сражаться. У первооткрывателей в педагогике - почти всегда сложная судьба и сложный характер. Серьёзное педагогическое новшество - плод мук, борьбы, переживаний. Люди, увлеченные этим, чрезвычайно ранимы. Кроме того, в педагогике нет защиты авторских прав. Радостно, когда твои идеи подхватывают другие; уже менее радостно, если они называют их своими собственными - но совсем прискорбно, когда их искажают, перевирают, берут мишуру и выбрасывают суть. А так чаще всего и происходит.
Вернее, чаще всего так называемые новации и эксперименты ни к каким реальным открытиям вообще отношения не имеют. Что-то в программе переставить, изменить фасон, расчасовку, всунуть какую-то шальную идею - и каждый может считать себя экспериментатором и открывателем. Если у него, конечно, хорошие отношения с начальством. Приказная мода на новации приводит к новой косности. Словно цель не научить - а удивить. Выдающиеся педагогические открытия теряются в океане псевдоэкспериментов и попросту вредных вещей. Отсюда совершенно нормальная реакция учителей - недоброжелательность и подозрительность к новшествам, невосприятие чужого.
Из этого порочного круга невозможно выбраться, пока в педагогике не появится хоть какой-то реальный и широкий кругозор. Эксперименты не надо подгонять и делать их вопросом престижа. Они должны быть честными и гласными. Их результаты, в том числе и отрицательные, должны опубликовываться, анализироваться, обсуждаться. Пространство педагогической мысли должно быть очищено от безмерного количества хлама - иначе почти никто так и не сможет за ним ничего разглядеть.

Евгений Шулешко. Основная проблема - это ведь язык. Принято считать, что если наука развивается, то язык должен меняться через четверть века в обязательном порядке. Наша педагогика не меняла язык сто лет. Двоечник описывается сейчас так же, как и столетие назад. Неудобство этого ученика в образовательной системе обозначается совершенно одинаково. Обнаружить в таком языке основания для изменения ситуации невозможно.
Я столкнулся с этим, когда мне пришлось поставить вопрос - а всё-таки, как мы делаем двоечников? А, вот как! Вот из чего они слеплены! Тогда потихоньку обретается другой язык. И спокойно можно предложить: хотите, ни одного не будет. Берёшь тридцать двоечников, через пять-шесть месяцев - ни одного. Потому что на другом языке можно решать их задачи. Не свои задачи, не задачи науки - а их задачи.
Традиционная педагогика разговаривает на административно-управленческих жаргонах, инновационная - на научно-психологических. Детей ни в один из них не всунешь. Но как только мы начинаем ощущать педагогическую ситуацию с помощью другого языка, других акцентов, смыслов, связей - то обнаруживается, что мы способны создать условия, при которых дети говорят: взрослые надели на нас маску неудачников, а зачем нам это нужно? Мы нормальные люди, зачем нам делать вид, что мы неудачники?

Против кого дружить?

Владимир Загвоздкин. Честно говоря, мне неинтересно обсуждать вопрос о взаимопонимании движений. Я много лет старался отвыкнуть от таких категорий. Движения вообще друг друга понимать не могут. Вот люди могут друг друга понимать. Когда я забываю про всякие движения и смотрю на ситуацию конкретного человека - тогда мне есть о чем подумать.
И я сразу бы различил несогласие и непонимание. Я понимаю - но я не согласен. Понимание для меня гораздо более сложная штука, чем согласие. Мы разные люди - и не должны стремиться стать одинаковыми. Неединомыслие - это хорошо. Не между движениями, а внутри каждого из них; только это и означает, что действительно есть движение. Внутри антропософии множество направлений - они все время ругаются между собой - нормально. Согласия достичь легко. Это всего лишь проблема взаимной выгоды. Например, возникает общая социальная задача - на нас нападает какое-нибудь злое министерство, и нам нужно обороняться. Мы сразу бы соединились вокруг такой конкретной ситуации и без большого труда достигли согласия.

Вадим Левин. Легче всего дружить против кого-то?

Владимир Загвоздкин. Конечно. Соглашаться могут и движения, а вот понимание - всегда индивидуально, его без человека не существует. Мне важно смотреть на понимание не как на инструмент достижения согласия - а как на путь внутреннего самообогащения. Как на возможность углубить свой мир через постижение мира другого человека. На то, что требует творческого усилия, воли к пониманию, труда. Если же человек подошел к чужому долгому разговору, и через две минуты начал что-то вещать - то у него вполне может быть установка на согласие, но установки на понимание нет. Иначе он бы сел, начал слушать, пытаться разобраться, спрашивать. А так обычно для людей важно не понимание, а самовыражение.

Татьяна Калинина. Всем нам втайне хочется обладать способностью всё понимать - но при этом не делать над собой никаких усилий. Естественное стремление к комфорту. И достигается это очень просто. Мы находим для себя какую-то схему, которой всё измеряем. Начинаем в окружающем отбирать то, что для нас годится, что подтверждает наши схемы - и не замечать того, что в них не укладывается. Так мы успешно всё понимаем и всему можем дать оценку. У меня ощущение, что это присуще большинству людей. Но одни всё-таки способны выходить за свои стереотипы и привычки - а другие даже обижаются, если их пытаешься оттуда вытащить. Им кажется, что их тем самым унижают.

Вадим Левин. Типичная ситуация: показываешь урок, и учителя местами скучают - там, где идёт не так, как у них. А местами оживляются - во, так я то же самое делаю! «Вы, конечно, очень талантливый. Но вообще-то делаете то же самое, что я, ну, только талантливо. Мы всегда так работали».

Владимир Загвоздкин. Просто напасть какая-то! На каждом семинаре по вальдорфской педагогике обязательно так кто-нибудь заявит.

Вадим Левин. Если же говорить о мире стереотипов - то я сразу вспоминаю очень многих людей на вторых ролях. Совершенно особый социальный слой. Вторые держатся за своего первого социально. Первые утверждают их на земле: мы при вот таком выдающемся человеке. То, что он делает - это правильно. Я не могу с вами спорить, вы с ним поспорьте. Но мы уверены, что он прав.

Опыты с неопытностью

Людмила Волкова. Для меня непонимание - чаще подарок, чем несчастье. Это ведь условие самообучения. Я рада, что сегодня судьба подарила мне много непониманий. Более сложно другое - открыта я к этому непониманию, или хочу спрятаться от него. И на самом деле, я никогда не могу разобраться, что во мне не понимает того или иного собеседника - мысль или чувство. Если я эмоционально не воспринимаю человека, то я закрываюсь от него. Это как определенная самозащита. И тогда я утверждаюсь в своем непонимании, а вовсе не стремлюсь как-то в нем разобраться.

Евгений Шулешко. Понимание в принципе не может быть проблемой чисто интеллектуальной. Мы привыкли говорить о понимании на рассудочном уровне, в лучшем случае - на рационалистическом. Но если нам на самом деле нужно не промысливать, не рефлексировать, а понимать (то есть срабатывать на понимание в той ситуации взаимодействия, в том приобщении к чему-то, которое нам предлагается сверстниками, детьми, взрослыми, коллегами) - то рефлексия скорее способна помещать, нежели помочь.

Владимир Загвоздкин. Что касается вальдорфского движения - то я бы удивился, если бы оно шло на «ура». Постоянно сталкиваешься с его, мягко говоря, неадекватной интерпретацией. Раз вальдорфская педагогика связана с антропософией, а антропософию мы не понимаем и понимать не хотим - значит, перед нами мистическая секта. И я не удивляюсь, что у многих людей сложилось весьма туманное и подозрительное отношение.
Но у каждого непонимания, невосприятия свои корни. Нужно рассматривать конкретные случаи. В городе таком-то в департаменте таком-то хотят закрыть вальдорфскую школу. Начинаешь исследовать, узнаешь, что приезжал кто-то и восклицал: «Сектанты на пороге школы». Люди перепугались и начали всё закрывать. А в другом месте просто какая-то фирма борется за здание детского садика. Что такое общественность вообще, учительство вообще, я не знаю. Сколько я встречаю людей - столько разных случаев. Разве что мы можем вывести обобщённую психологию управленца. Возможно, он всё понимает, но ему и так хорошо. Увы, чем глубже человек во власти, тем меньше в нем личностного - и больше типового, примитивного.

Анатолий Шапиро. Лет пять-десять назад клуб «Сотрудничество» Любови Новохатской и Веры Зоц организовывал воскресные школы для учителей, панорамы уроков с последующим обсуждением, психологической оценкой. Тогда ещё было возможно и собрать многих педагогов в недельное путешествие на пароход, где они в каютах и в кают-компаниях непринужденно общались между экскурсиями. Обучающий отдых - самая естественная среда для учителя. Учитель - вечный ученик. Но взаимопонимание успешнее приходит тогда, когда люди не обязаны ничего понимать, не обязаны ни перед кем своим пониманием отчитываться. Когда они не курсы выслушивают, а обретают совместный жизненный опыт...

Вадим Левин. Может быть, без совместного опыта взаимопонимания вообще не получается? Вот мы сейчас прожили какой-то кусок жизни вместе. Придет сторонний человек, у которого этого опыта нет - услышит слова - и начнёт слышать и говорить совершенно другое. Не препятствует ли отсутствие совместного опыта обмену каким бы то ни было опытом?

Анатолий Шапиро. Обидно, что из-за отсутствия широкого педагогического общения множество учительских находок остаются скрытыми от всех, не обогащают других и не имеют возможности развития. Мы ведь знаем только тех людей, которые жизнь положили на то, чтобы со своим опытом куда-то прорваться. А сколько творческих импульсов осталось безвестными? Если бы собрать, проанализировать, представить разбросанные драгоценные зернышки педагогического опыта, из которых и складывается жемчужное ожерелье педагогики... В результате таких исследований увидеть основные узлы проблем, глобальные направления поиска, скоординировать разрозненные усилия людей... Вот такие задачи вменить бы в обязанность Академии Педагогических наук. Хотя гораздо удобнее получать звания за административные успехи и списки опубликованных работ, которых никто кроме автора не читал.
Не меньшая проблема - как представить учительский опыт. Педагогическая пресса печатает или поверхностное описание событий, или конкретные разработки, частные примеры, где начало не согласуется с концом. Даже хороший пример, не снабженный комментарием, анализом, обсуждением общего контекста проблемы - в сознании читателя оставляет ощущение эффектной немой сцены. Такой фрагмент каждый может понять по-своему, совсем не так, как задумал автор; вместо учёбы получается в лучшем случае воспроизводство этого кусочка. Без пауз, эмоций, смысловых ударений такое копирование приводит нередко к обратным результатам.

Корни и скалы

Владимир Загвоздкин. Если человек нахватался внешних вещей, не проникая в суть, то я спрашиваю: он понимает сам себя-то? Беда ведь чаще всего в некомпетентности, поверхностности человека в его собственной области. Если нет опыта творческих усилий в своей жизни - как можно постигать чужую жизнь? Когда в своих личных, профессиональных, творческих делах человек достаточно глубок, когда его собственный внутренний мир обширен - тогда он, как правило, открыт к общению и пониманию. Я ведь смотрю на понимание не как на умение, а как на некий идеал. Непонимания становится меньше, если человек культивирует чувство, что он не понимает: себя, мир, другого человека - но желает понимать.

Владимир Кочетков. Есть очень много людей, не встретивших информации, собеседников, материалов, способных им нормально что-то объяснить. Столкнувшихся с тем же эффектом псевдопоследователей, псевдоноваций, дурных описаний. Но это ещё можно исправить. Страшнее другое. Множество людей находится в том состоянии, которое я не осуждал бы как плохое - а отнёсся бы к нему как к трагическому. Это состояние выражается не в корыстном нежелании понимать: одна биология сегодня в моде, другая не в моде - деньги за её преподавание платить не будут, и знать я её не хочу. Здесь речь о другом. У многих людей не было предпосылок, чтобы понимать. Это очень распространённое явление. Чего-то не прожито в детстве, что-то не произошло в юности, будто осталась тайная недоразвитость - и человеку не хватает духа понимать какие-то вещи. Словно все привыкли жить в тени большого дерева. Видно, что тени для всех уже не хватает. Но дерево большое, внушительное, можно не замечать, что корень уперся в скалу. И ещё труднее, даже если об этом узнаешь - осознать такой факт и что-то изменить для себя. Внутреннее существо человека не позволяет понимать такого уровня вещи и принимать соответствующие решения.

Евгений Шулешко. На самом деле для понимания нужна простая штука - вера в жизнь. Интересно не столько то, как понять другого - и какие способности для этого культивировать. Самая-то важная задача - уметь приходить к взаимопониманию с самим собой. Но именно общение с другими даёт нам эту возможность.
Психология рассматривает людей как материальные системы. Это естественно-научная дисциплина, которая к сознанию на самом деле никакого отношения не имеет. Ведь сознание держится на идеалах. А психология говорит, что её идеалы не интересуют. Она работает на статистике, объективирует материальные процессы.
Но если мы говорим о личностных взаимодействиях людей, то нужно понимать, что они основываются на незатейливой тайне. На надежде, что что-то может разрешиться в этой жизни. Поэтому нам интересно понимать друг друга. Дети спокойно и увлеченно живут, пока у них не отнимают веру во что-то. Как только у них веру отняли - тогда всё кончается. Если остается только трезвый пессимизм - то пониманию места не обнаружится. Поэтому так важно, чтобы в детском саду были сказки, была работа с поэтическими образами, с образами художественными... Потому что сначала надо утвердить веру в жизнь. Если она закрепилась - будет и понимание.

Записал Андрей Русаков


Постоянный адрес этой статьи
  • URL: http://setilab.ru/modules/article/view.article.php/c3/90
  • Постоянный адрес этой статьи: http://setilab.ru/modules/article/trackback.php/90
Экспорт: Выбрать PM Email PDF Bookmark Print | Экспорт в RSS | Экспорт в RDF | Экспорт в ATOM
Copyright© Dima & Сетевые исследовательские лаборатории «Школа для всех»
Комментарии принадлежат их авторам. Мы не несем ответственности за их содержание.


© Агентство образовательного сотрудничества

Не вошли?