Статьи и учебные материалы Книги и брошюры КурсыКонференции
Сообщества как педагогические направления Совместные сообщества педагогов, студентов, родителей, детей Сообщества как большие образовательные проекты
Step by step Вальдорфская педагогика Вероятностное образование Дидактика Зайцева КСО Методики Кушнира «Новое образование» Педагогика Амонашвили Педагогика Монтессори Пост- коммунарство Ролевое моделирование Система Шулешко Скаутская методика Шаталов и ... Школа диалога культур Школа Толстого Клуб БабушкинойКорчаковское сообществоПедагогика поддержки Семейное образованиеСемейные клубыСистема Леонгард Красивая школаМакаренковские чтенияЭврика
Список форумов
Новости от Агентства Новые материалы сайта Новости педагогических сообществ Архив новостей Написать новость
Дети-читатели Учитесь со Scratch! АРТ-ИГРА…"БЭММс" Детский сад со всех сторон Детский сад. Управление Школа без домашних заданий Социо-игровая педагогика
О проекте Ориентация на сайте Как работать на сайте
О проекте Замысел сайта О структуре сайтаДругие проекты Агентства образовательного сотрудничества О насСвяжитесь с нами Путеводители по книгам, курсам, конференциям В первый раз на сайте? Как работать на сайте Проблемы с регистрациейЧто такое «Личные сообщения» и как ими пользоваться? Как публиковать статьи в Библиотеке статей
Напомнить пароль ЗарегистрироватьсяИнструкция по регистрации
Лаборатория «Сельская школа» Лаборатория «Начальная школа» Лаборатория «Пятый класс»Лаборатория «Подростковая педагогика» Лаборатория «Галерея художественных методик»Лаборатория старшего дошкольного возраста
Библиотека :: Книжный шкаф. Новая классика методической литературы

Курбатов Р. ШКОЛА, ГДЕ МОЖНО ХОДИТЬ НА УРОКАХ И ДЕТИ ДЕЛАЮТ ТО, ЧТО ИМ ХОЧЕТСЯ.


Содержание:
  1. Глава 2. ХОДИТЬ НА УРОКАХ
  2. ШКОЛА ПОКАЗАЛА НА ДВЕРЬ
  3. С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ ШКОЛА?
  4. BACK TO SCHOOL
  5. И ТОТ ПОХВАЛЬНЫЙ ЛИСТ…
  6. ОБЫЧНЫМ ДЕТЯМ НУЖНА ДРУГАЯ ШКОЛА
  7. УРОК ДЛИТСЯ ПЯТЬ МИНУТ
  8. ЗАКОН ГРУППЫ
  9. ЗАСУЧИТЬ РУКАВА
  10. ПРОЦВЕТАЕТЕ?
  11. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ С СОВЕТСКОЙ ШКОЛОЙ
Информация об авторе: Курбатов Рустам
Курбатов Рустам Иванович, директор лицея «Ковчег-ХХI», г. Красногорск, Московская область, педагогический писатель и общественный деятель, один из наиболее активных и своеобразных продолжателей идей Селестена Френе в России и соединитель ключевых идей нового образования в практике своей школы.
 

Глава 2. ХОДИТЬ НА УРОКАХ

ШКОЛА ПОКАЗАЛА НА ДВЕРЬ

Пришел новый мальчик в 7 класс. На собеседовании предложили написать сочинение на тему «Школа, в которой я хотел бы учиться». Вот что написал: по истории – чтобы это было как будто путешествие в другую эпоху, по физике и химии – всякие опыты делать, по математике – решать разные логические задачки, по русскому языку… по русскому языку – больше писать, ну на свободные темы... Сомневаюсь, что мальчик читал концепцию Лицея КОВЧЕГ, но повторил основные ее тезисы.

И вот приходят к нам подростки, не очень успешные в традиционной школе. Подростки, которые не вписались в Школу, – и она им за это показала на дверь. Они вышли. И пришли к нам. И что? Опять за парты и дальше по той же программе...

И таких подростков, скажем дипломатично, «не очень успешных», которые ничего не хотят, никого не слушаются и не боятся «двоек» - всё больше. Вроде и не хулиганы, и на уроках могут тихо сидеть, и окна не бьют – ну, не буйные. Просто не учатся.

Таких школьных уклонистов больше с каждым годом. И становятся ими нормальные мальчишки и девчонки, которые радостно бежали в первом классе в школу, возлагали цветы на этот пьедестал знаний; тянули руку, хотели быть хорошими и умными, ради улыбки любимой учительницы готовы были переписывать палочки и черточки.

Что случилось с ними? «Да это естественный процесс, - успокаивают нас опытные учителя и сотрудничающие с администрацией психологи, - трудности переходного возраста, доживите до 9 класса: возьмется за ум, начнет готовиться к ЕГЭ»

Что ж, а пока всех уклонистов – в казармы; музыка военного оркестра и изучение уставов выбьют из головы подростковую дурь.

А уж психологи, по крайней мере, могли бы спросить этих подростков, почему они не учатся. Не надо сложных методик – ответ прост: «Не интересно».

На протяжении всего учебного года, в самом пубертатном возрасте – в 9 классе, на главном школьном уроке – русского языка - чем мы занимаемся? Мы учимся ставить иногда до, иногда после придаточного уступки такую маленькую, еле заметную черточку – запятую. Древние китайцы, мастера каллиграфии и тренировки духа, пришли бы в восторг от нашей системы образования! Когда внутри гормональная революция, тело растет в разные стороны, а голова трещит от вопроса, кого: Дашку или Маринку пригласить в субботу в кино, - на протяжении года, каждый день, на главном уроке, сосредоточив дух и освободившись от плоти, мы рисуем эту черточку. А если ты пропустил три черточки в итоговой работе – тебе никогда уже не стать смотрителем рисовых плантаций. Вот оно, лучшее в мире образование!

Не интересно. И не потому что подростки хотят, «чтобы их развлекали». Просто они чувствуют, что всё это как-то не по-настоящему, и потому нет в этом большого смысла. В жизни вряд ли пригодится.

Честно говоря, и учителя это прекрасно понимают. Только привыкли.

И поэтому второй вопрос этой книги, после вопроса о праве передвижения: «Может ли школа быть интересной для подростка?» По этим прекрасным словом «Интерес» подразумеваются не всякие дидактические штучки на уроках, типа разгадывания кроссворда или чтения по ролям.

Быть интересным – значит отвечать каким-то очень глубоким потребностям души и даже тела. По-требностям – требованиям! Интерес – это что-то очень глубокое, глубинное. Идущее изнутри – даже из нутра.

Вы видели, как ребенок часами играет во дворе – не важно, в какую игру, как заворожено смотрит фильм, слушает рассказы о путешествиях и разных приключениях, в конце концов – как часами общается по телефону?

Паша Савинков. История произошла лет шестнадцать назад – но помню хорошо, потому что она заставила задуматься. Паша, 7 класс, мальчик неусидчивый, невнимательный – троечник и бездельник; на Масленицу строим крепость. Паша, красный от мороза и мокрый от пота, шапка на одном ухе, напрягаясь из всех сухожилий, закатывает огромный снежный ком на верх крепости. А потом вниз и снова… Двадцать-тридцать минут тяжелого, мужского физического труда. А на уроке хоть пять минут послушал бы…

Что это? Интерес? Нет, что-то другое. Стихия!

А в понедельник, - подумал я, - в школу. Первый день Великого Поста. И начнется: «Паша, сиди спокойно! Савинков, достань тетрадь!» Может ли быть учеба такой же стихией? Ну не совсем, конечно, такой, ну немножко…

И тогда, шестнадцать лет назад, мы в первый раз сделали попытку отказаться от всех уроков, программ и деления на классы и отправились в четвертой четверти в Свободный полет!

Что это такое? Нет ни уроков, ни классов. Вообще. Каждый ребенок на листочке бумаги пишет, что ему хочется знать, какие вопросы не дают покоя – и потом собираются группы детей разного возраста, интересующихся, к примеру, причиной вымирания динозавров или историей техники. Читают книги, общаются друг с другом, рисуют газеты по своей теме…

Ясно, что такой полет он не мог длиться долго. В сентябре следующего года мы приземлились, но время от времени, все ж тянет… Об этом в главе «Свободный Полет. Психотерапевтическое отступление».

Свободный полет был радикальным – леворадикальным - решением проблемы, как построить школу на детском интересе. Но возможны и другие формы.

И вот, эта книжка – рассказ о школе, в которой дети делают на уроке то, что им интересно. Можно даже так: делают то, что хотят делать. Не «всё, что хотят», нет – а «только то, что хотят».

 

С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ ШКОЛА?

Углич. Шесть лет назад, экскурсия. Максим, 11 лет, слушать не может, переминается с ноги на ногу, подпрыгивает и строит гримасы, пИсать хочет: «Мне нужно в туалет… Ну, мне в туалет нужно!» Экскурсовод не обращает внимание. Руководитель группы нервничает: мальчик не дает другим слушать экскурсию, нарушает порядок. И, с раздражением:

- Ну скажите Вы наконец ему, когда можно будет в туалет идти…

Вот ШКОЛА. Это когда взрослый знает, когда ребенку нужно и можно идти в туалет.

 

С чего начинается Школа?

«Спинка прямо – руки перед собой». С ограничения движения. Когда ребенок научится так сидеть, он уже не ребенок, а ученик. Начинается с телесной дрессуры, с контроля за телом, как, наверное, бы сказал Мишель Фуко. Власть учителя – это власть над телом. После того как эта задача выполнена, можно переходить к обучению.

И второе: говорить можно тогда, когда тебе дают слово. Идеальный ученик – тот, который не двигается и не говорит.

Кстати, ловлю себя на том, что мне проще сказать, в каком классе учится ребенок, которого я вижу впервые, чем сколько ему лет. Ребенок, поступая в школу, лишается своего физического возраста. Он уже не ребенок 8,9,10 лет – он ученик 2,3,4 класса.

Всеобщая школа возникла одновременно с всеобщей воинской повинностью. Государство нужны были солдаты. Их и воспитывали в школе.

Ограничение движения и общения, хочешь в туалет – подними руку…

 

BACK TO SCHOOL

Рассказывают французские коллеги, учителя. Приехали они в Россию: посмотреть Красную площадь и школу, обычную российскую школу. Входят в класс, урок истории, 9 класс. Учительница воодушевленно рассказывает о своей работе иностранцам. Дети сидят, 40 человек, 6 рядов, затылок в затылок. 5,10, 20 минут (!) – ни одного замечания, ни одного движения. Дети сидят неподвижно. Вот она, лучшая советская школа!

«C’est impossible! Ваша школа учит только послушанию и усидчивости! Современному обществу нужны активные и творческие люди! Ваша школа после развала СССР развернулась в прошлое…»

Школа учит усидчивости…

 
Рассказ мамы Риты К.

Весной звонила в школу «…»:

- Берете в 1 класс?
- Да
- Какие требования?

- Читать, писать, считать…

- Чему же вы учите в 1 классе?

- Послушанию.
Откровенно…

В Школе вообще чувствуется дух Реванша.

Большинство родителей высказываются за школьную форму. На поверхности – экономические проблемы. В глубине – желание «построить» и дисциплинировать ребенка.

То тут, то там возникают пионерские организации. Дескать, ничего плохого, дети нуждаются в организации, любят всякие мероприятия и проч. А в подсознании опять же – желание противостоять современному угару и дисциплинировать ребенка.

Но красные знамена – не главное. Главное – что большая половина наших сограждан (статистики нет, кто считал?) уверены, что старая школа была хорошей школой. Кажется, мы рассчитались уже со всеми мифами советской эпохи, но нет, один остался – Миф о советской школе.

Вот разговоры в учительской:

- Англичане (китайцы, японцы…) поняли, что советская система образования была самой эффективной и пересматривают свои национальные программы образования…

Что тут скажешь? Тоска. Тоска по Старой Советской Школе эпохи индустриализации.

Национальная программа развития образования, профильная старшая школа, единый экзамен – создается впечатление, что что-то происходит внутри Школы, идут какие-то процессы. Можно не сильно беспокоиться.

Но «процессы» не задевают сущности Школы. Она не изменилась за последние 20 лет. Разве что дети стали менее послушными. Как сказала дочка моего друга: «Школа – это как больница. Надо ходить и ничего не поделаешь». И это о хорошей московской школе, где собраны хорошие учителя и умные дети. Дети не любят школу.

Возврат к школе 50-х годов и нелюбовь детей – это действительно опасно.

 

И ТОТ ПОХВАЛЬНЫЙ ЛИСТ…

Возьмем в руки Похвальный Лист, который выдается отличным ученикам в конце года, читаем: "За прилежание и усидчивость". Вот она, гениальная оговорка! Вот тайна школы. Ее мечта.

За что же она готова хвалить ученика:

За прилежание - то есть умение лежать

И усидчивость - то есть умение сидеть!

Вот качества «современного человека»! Продолжим список: умение молчать, умение слушаться, умение терпеть... Далее - красивый почерк, удовольствие от переписывания. Да, Акакий Акакиевич - это идеал выпускника средней школы. Вот он, человек XXI века!

Наша школа не просто «отстает» от современности, она, совершив невообразимый кульбит, оказалась где-то в середине 19 века - мы вернулись к хорошо известной нам по книгам немецкой классической гимназии.

Немецкая гимназия, которая давала самое лучшее образование. Русская дореволюционная (советская) школа, которая тоже давала самое лучшее образование. Что и привело: к Первой мировой войне, установлению фашистского и сталинского режима в обеих странах, Второй мировой войне.

И вот, после крушения коммунизма в нашей стране мы вернулись к школе 19 века. Путь в никуда.

 

ОБЫЧНЫМ ДЕТЯМ НУЖНА ДРУГАЯ ШКОЛА

Гекльберри Финн, как известно, не ходил в школу. «Не могу позволить , - говорил он, чтобы посещение школы мешало моему образованию». Пеппи Длинный чулок рыдала, узнав, что Карл XII, уже умер… Здравый смысл Гека и искренность Пеппи мешали им стать школьными отличниками. Но это были нормальные, обычные дети.

Нормальный ребенок не может сидеть неподвижно четыре часа, смотреть на доску, слушать одно и то же по десять раз, повторять, пересказывать, переписывать, переделывать – не думая о том, зачем это надо.

Он непоседлив и любопытен, любит экспериментировать, мастерить, собирать и разбирать, всё делать сам – а не смотреть, как делают другие. Любопытство – в природе его, ему интересно читать книжки с картинками, смотреть фильмы о жизни животных, слушать рассказы учителя. Он любит работать – читать, писать, рисовать, решать математические задачи - если работа похожа на игру, если он понимает смысл того, что делает.

Есть школы специализированные: физико-математические, театральные, с преподаванием ряда предметов на иностранных языках - так называемые школы для одаренных детей. Есть школы специальные: для детей, требующих «особых условий воспитания и развития». Конечно, особые категории детей нуждаются в особых школах.

Но есть еще группа детей, нуждающаяся в особой – другой – школе. Это обычные дети.

Потому что обычная школа становится невыносимой для них.

Отличники хорошо приспособились к школе и не очень страдают. Двоечники тоже не страдают: они поняли, что в школе можно ничего не делать. Тяжело приходится тем, кто не умеет прогуливать уроки и не в состоянии сидеть неподвижно.

Трудность в том, что Школа требует усидчивости. В прямом смысле слова: способности сидеть неподвижно и молча десять часов в сутки. Семь уроков и три часа – домашняя работа. А это не каждый может. Физиологически.

Я был в гостях у коллеги, учителя математики одного французского лицея, в Нанте. Его сын, Юан, 13 лет, в течение трех часов французского ужина не умолкал ни на минуту. Спрашивал о России, рассказывал о своей лошади (Юан занимается конным спортом), показывал коллекцию монет... Не обращая внимания на разговоры взрослых, перекрывая часто своим голосом наши профессиональные беседы. Первая мысль была – какой невоспитанный юноша. Потом прислушался, привык к громкому голосу: умный, веселый, жизнерадостный человек. Способен говорить со взрослыми на равных.

Подумал: «Как же в школе он молчит на уроках?..»

Через полгода Жоэль, его отец, пишет: «Юан перешел на экспериментальную форму обучения: две недели ходит в школу, две недели работает, ухаживает за лошадями…» И письмо самого Юана: «Дорогой Рустам! У меня всё здорово, эта зима во Франции теплая… Извини, у меня нет времени больше писать – надо покормить лошадей»

Юан перешел на экспериментальную форму обучения… Обычная школа не просто трудна – она невыносима для таких детей. По одной причине – в школе надо молчать.

Может быть, Юан – не совсем обычный подросток. Большинство детей все ж могут немного помолчать и послушать взрослых: пять, может даже 10 минут. Но не семь же часов в день!

Таких как Юан много: и во Франции, и в России. Реже встречаются такие как Жоэль, его отец. Преподаватель математики в лицее, он понял, что его сын не может ходить в школу. И Юана освободили от Школы. Думаю, это решение семье далось не просто. Кстати, мама мальчика – воспитатель детского сада, тоже, можно сказать, педагог…

Такие дети были всегда, только раньше никто их спрашивал: Хочешь ли ходить в школу? Трудно ли сидеть на уроках? Нравы меняются. Пороть детей, тыкать носом в чернильницу, рвать тетрадки - как-то неприлично. Ребенку дали немножко свободы, к нему стали прислушиваться… Прислушались – а он говорит, что не хочет идти в школу…

Я очень рад за Юана. Думаю, он все ж научиться молчать и слушать учителей в течение двух недель месяца – потому что знает, что потом его ждет любимая работа, его лошади! Ради этого можно потерпеть.

Юан – обычный ребенок. Таких очень много. И именно таким – обычным! – детям нужна другая школа. Не знаю, смог бы Юан учиться в нашем Лицее. Наверное нет, мы всё ж довольно респектабельная школа. Но мы стараемся…

 

УРОК ДЛИТСЯ ПЯТЬ МИНУТ

Самое утомительное в школе – сидеть и слушать. Надо было б сократить до минимума традиционный урок, когда учитель «разговаривает со всем классом» или кто-то что-то чертит на доске. Урок – это убийство времени. И когда учитель жалуется, что не успевает, что не хватает часов, что не можно работать без домашнего задания, хочется спросить тоном финиспектора: «А куда делось время? Как истрачены были часы?» Можно «дать» и шесть, и восемь часов в неделю, но если это будут традиционные уроки – и этого будет мало.

Итак, время Мастерской делится на три части (как круг – на эмблеме Мерседеса).

Фронтальная работа. Учитель versus класс. Ставлю песочные часы: «Вот пять минут – поиграем в серьезную школу: руки на парты, смотреть на меня и слушать!» Да, как в школе, как на уроке, но урок длится пять минут. Не шевелиться! За пять минут я должен сказать, что мы сегодня будем делать. А потом – работа! Честно говоря, за 5 минут не укладываемся. Еще одна пятиминутка – в конце Мастерской, чтобы подвести итог.

Индивидуальная работа. Каждый работает над своим заданием. Разные дети – разные задания, как правило, двух-трех уровней. Это время Тихой Самостоятельной Работы. Есть вопрос – подними руку, я подойду. Звучит Вивальди, Бах или Моцарт.

Работа в группах. Шестнадцать человек в классе, четыре группы по четыре человека. Говорить можно шепотом. Трудно, особенно для учителя. Больше всего мешает ученикам на уроке работать… учитель. То он начинает на весь класс комментировать чью-то ошибку, а то отвечает во весь голос на вопрос одного из учеников.

Итак, три периода Мастерской. Маргарита Алексеевна во втором классе магнитом прикрепляет к доске бумажные круги разного цвета:

КРАСНЫЙ – СЛУШАЕМ УЧИТЕЛЯ!

ЖЕЛТЫЙ – РАБОТАЕМ ТИХОНЬКО

ЗЕЛЕНЫЙ – РАБОТАЕМ В ГРУППЕ и ГОВОРИМ ШЕПОТОМ

Конечно, не строго на три равные части делится время. Но если б нам удалось так организовать работу, дети меньше изнывали бы от неподвижного безделья. Работа в группах радует и дает силы, Индивидуальная работа тоже не изнуряет. А пять-десять минут, когда «руки на парте», можно и перетерпеть.

Жить можно.
 
 

ЗАКОН ГРУППЫ

Теперь в средней школе у нас по шестнадцать человек в классе.

Много, особенно для «устных уроков». Конечно, не как в массовой школе, но один неприятный вопрос: как опросить эти шестнадцать человек? В школе-то просто: по очереди к доске и письменный опрос.

К доске не вызываем: пол-урока слушать монологи трех-четырех учеников? Да и как остальных заставить сидеть и слушать? Это в школе: учитель повел бровью – все замерли… Письменный опрос – хорошо, но когда ж говорить, если не на «устных уроках»?

Да, еще можно «беседовать с классом». Учитель упоенно ведет разговор с двумя-тремя самыми невыдержанными (не всегда умными) детьми, а остальные?

Выход есть - работа в группах. Пять-десять минут на уроке ученики обсуждают вопрос в группах, по три-четыре человека. Эти минуты – самое толковое время урока! Ученики друг другу пересказывают материал – делают рутинную, но необходимую работу. Потом один человек от группы выходит к доске.

Давайте на примере… Тема – Отечественная война 1812 года.

Начало войны, Бородинское сражение.

Французы в Москве.

Русский народ и нашествие.

Изгнание Наполеона из России

Два варианта – два сценария такой работы.

Первый сценарий. Каждая группа готовит один из вопросов и «докладывает» его. Вариант хороший и проверенный. Есть трудность: другие не всегда внимательно слушают этот рассказ. Но можно озадачить слушающих: допустим, задавать вопросы выступающему. А в конце темы - зачетная по всему материалу. Но все ж, трудно через несколько недель воспроизвести то, что услышал из уст своего товарища. А если тот рассказал не очень внятно?

Второй вариант – каждая группа готовит все четыре вопроса: «Через сорок минут вы должны ответить на все вопросы, прочитав два параграфа» Группа действует так, как должна действовать группа в экстремальной обстановке! За несколько секунд определяется лидер: «Ты сможешь сделать этот вопрос – тогда это тебе!», «Я подготовлю третий и четвертый вопросы, а первые два – вам…».. Читают в полной тишине. Потом рассказывают друг дружке, что прочитали. Не так ли поступают школьники на перемене, за три минуты до звонка на урок: «Ты читал параграф? А ну, расскажи быстро…»

Итого? За сорок минут каждый ученик – сильный и несильный – подготовил два-три параграфа учебника. Пол-урока он читал сосредоточенно книгу, что-то выписывая в тетрадь. Другую половину – говорил и слушал соседа по парте.

И даже самый «слабый» и неуверенный, выйдя к доске, говорит. Краснея, заикаясь, вытирая пот – говорит! Не говорить стыдно, просто не возможно – это провал всей группы.

За урок – два-три параграфа. Значит, можно все-таки найти время на изучение документов, чтение энциклопедий, просмотр фильмов. И обойтись без обязательного домашнего задания.

Признаюсь, это нравится не всем старшеклассникам. Проще спокойно сидеть и не мешать учителю, который «ведет беседу» с двумя-тремя претендентами на золотую медаль…

Предчувствую иронию: 20 минут читают, 20 минут обсуждают, 4 человека в группе, - ну вот, педагогический рецепт… А если говорить неконкретно, то будете иронизировать, что мол опять педагогическую утопию пишите.

А вопрос серьезный. Ведь обычный урок, когда учитель ведет фронтальный опрос (какой термин!), так вот когда учитель идет фронтом на класс - на этом и держится Школа. И даже если мы красиво назовем этот фронтальный допрос беседой, что изменится?

Дело даже не в том, это потеря времени, что так никого ничему научить нельзя. Как сказал Сергей Леонидович, учитель литературы, после двух часов педсовета (педсовет – тот же урок для учителей): «Я пошел. Я уже угорел…» «Угорел» - этим словом можно охарактеризовать состояние ученика в школе к полудню, после двух-трех уроков. Отличие от Сергея Леонидовича лишь в том, что он, ученик, не может сказать: «Я пошел».

И это угар не от трудных задачек и длинных упражнений. Угар от вынужденной неподвижности и вынужденного молчания. Урок – это издевательство над природой. Сидеть неподвижно и молчать – неестественно, нефизиологично, невыносимо для здорового человека, тем более для здорового ребенка. Недаром же карцер – наказание страшнее общей камеры.

Я сгущаю краски? Все мы учились в школе, и не так уж это страшно… Да, но кто тогда думал о том, что возможны другие варианты, альтернативы сидению за партами полдня затылок в затылок? Кто думал о том, что в принципе возможна другая школа и другие уроки? А если вариантов нет, то насилие не воспринимается как насилие.

И ничего не стоят наши разговоры о «гуманной школе», о добрых отношениях и развитии способностей, если урок останется уроком. Какие отношения с угорелыми детьми?

Предложенный выше «рецепт» (двадцать минут читаем учебник, десять минут обсуждаем... доводим до кипения, слегка помешивая) – я добился своего, если вызвал улыбку. Значит, запомнится.

А таких «рецептов» много. Можно давать вопросы простые – на пересказ; и сложные – на гениальную догадку; можно всем группам предлагать один и тот же вопрос или каждой группе – собственный.

Не могут дети так работать? Сперва надо научить? Конечно, надо! А чем мы еще в школе занимаемся? Кстати, в нашей школе в первом и втором классе - могут.

 

ЗАСУЧИТЬ РУКАВА

Рассказывают, что чиновники требуют, чтобы в школах на подоконниках не было цветов, и на стенах ничего лишнего: ни детских рисунков, ни газет. Дескать, и цветы, и рисунки, и газеты – источник пыли и грязи. Забота о санитарном благополучии граждан.

Запрет на разговоры, ограничение передвижения, затылок товарища на расстоянии вытянутой руки, а теперь еще голые стены. Загадка для взрослых: как называется такое учреждение?

Класс в нормальной школе – это место, где детям удобно слушать учителя и списывать с доски. Поэтому парты стоят в ряд, у доски - учительский стол. На стенах – лозунги, портреты бородатых стариков и дидактические таблицы. И красивые стенды для проверяющих. Всё остальное отвлекает детей!

Интерьер класса – это, может быть, важнее, чем «содержание образования». Ребенок 8 часов в день находится в классе. Каким он должен быть?

Мебель должна стоять так, чтобы дети могли разговаривать, общаться друг с другом, вместе работать. Поэтому – не удивляйтесь, родители! – мы сдвинули парты и поставили их «большими квадратами». При необходимости дети могут передвигаться по классу, подходить к стеллажам, другим столам. На стеллажах много нужных вещей: книги, альбомы, кассеты, карандаши, всякие штучки для опытов, карточки по математике, цветная бумага…

И если такой класс можно сравнить с мастерской ремесленника, то эти вещи – инструменты…

Инструментов должно быть очень много: что-то закупают учителя, что-то приносят из дома дети. Порядок такой, чтобы любую вещь любой ученик мог найти и взять за несколько секунд. Поэтому, кстати, все стеллажи должны быть открытыми. Мы открутили все дверцы у школьных шкафов, чтобы дети видели, что там лежит, и могли свободно пользоваться этими вещами.

И много детских работ! Газеты, альманахи, рисунки, тексты, макеты… Продолжая аналогию с мастерской ремесленника, эти вещи можно было б назвать шедеврами. Без иронии, шедевры – это результат работы ученика, который становится подмастерьем, а и потом мастером. Стены не должны быть пустыми – у нас не дзэн-буддистский монастырь, где послушники по 6 лет созерцают пустую стену. От голой стены веет школьным холодом. Ученик, войдя в класс, должен видеть результаты своего труда – это греет, вызывает прилив сил.

Всякие методические таблицы нужны бывают на 1 урок. Их можно прикрепить к доске и потом, в конце урока, снова убрать. А портреты великих можно показывать 1 раз в год, чтобы дети отличали Лобачевского от Циолковского.

Ну и, конечно, в классе должны висеть Маршрутные Листы. Наша учеба – это Кругосветное путешествие на КОВЧЕГЕ. Поэтому у учителя вместо наркомпросовского журнала образца 1954 года – Бортовой журнал. А у ребенка - Маршрутный Лист. Чтобы не сбиться с пути и не сойти с маршрута.

Маршрутные Листы, которые висят на стене, должны быть красивые и не страшные. Формат – пол-листа ватмана или целый лист. Вместо «плюсов», по крайней мере, в начальной школе, - цветные наклейки. Это взрослым кажется, что ерунда – а детям радостно.

Конечно, не все надо воспринимать буквально. Важно то, что у нас помещение устроено в принципе иначе, чем в казенной школе. Образцовый с точки зрения школьного инспектора класс: стерильные парты, стулья, пол и стены, всё спрятано и закрыто, а на стенах висят таблицы разбора и формулы многочленов – это нежилое помещение. Да, всё должно быть чисто и аккуратно, но не пусто.

У ученика, открывающего дверь в такой класс – класс-мастерскую, - должно возникнуть желание засучить рукава и быстрее взяться за работу!

 

ПРОЦВЕТАЕТЕ?

Обычный вопрос при встрече с отдаленным знакомым на улице: «Ну как там Лицей КОВЧЕГ? Процветаете?» Процветаем мы или уже плодоносим? Но часто в этом вопросе читается подтекст: «Как, вас еще не закрыли?»

И второй вопрос: «Ну, а в какие институты поступают ваши выпускники?» Смысл вопроса ясен: «Ну, разве куда-нибудь можно поступить после вашей школы?». Дескать, хорошо, что вы к детям хорошо относитесь, ну что потом? И так думают даже вполне приличные и образованные люди…

 «А в каких институтах учатся ваши бывшие ученики?» Все равно, что у врача спросить: «А на каком кладбище лежат Ваши бывшие пациенты?» Ясно, что все там будем… Но одиннадцать лет жизни!

Детский сад – подготовка к школе. Школа – подготовка к институту. Потом – поиск работы. А там и старость не за горами. Пора уж о пенсии думать. А где жизнь?

Беда Школы – не в низких зарплатах и не в ЕГЭ. Беда в том, что Школа рассматривается вами, уважаемые мамы и папы, как подготовительные курсы в институт. Одиннадцатилетние подготовительные курсы.

 

ЭСТЕТИЧЕСКИЕ РАЗНОГЛАСИЯ С СОВЕТСКОЙ ШКОЛОЙ

Двадцать лет назад я был совсем молодым и безбородым учителем истории – учителем, которого никто в классе не слушал, кроме двух-трех тихих отличников на первой парте. И одна учительница начальной школы с большим стажем, человек жизнерадостный и любящий школу и, конечно же, умеющий повести бровью так, чтобы класс замер, рассказывала мне время от времени всякие поучительные истории об искусстве управления детьми.

«У тебя в классе, - говорила она, - всегда должен быть ученик, ну не любимчик, нет… Но когда ты выходишь из класса, он должен следить за остальными и отвечать за порядок. Конечно, он будет у тебя на особом положении, и ты можешь разрешать ему чуть-чуть больше, чем остальным…»

«Следить за остальными, на особом положении… Это что-то напоминает», - мелькнула мысль. Но сказано это было так легко и весело, что я отогнал нехорошую ассоциацию и подумал: «Наверно, это не так уж плохо. Можно попробовать…»

«А знаешь, - продолжала она, - как приятно по утрам входить в класс. Дети здороваются, садятся, ты смотришь на класс сверху: ряд мальчиков в белых рубашечках, ряд девочек с красными бантами, а по праздникам – с белыми, а потом опять ряд мальчиков… Красиво!»

Да-да, кажется я начинаю понимать… В этих рядах - мальчики в рубашечках, девочки с бантами - есть какая-то особая красота. Красота парада, военного строя, красота плаца.

Ведь неспроста Павел I любил смотреть на марширующих солдат: это доставляло ему совершенно особое, эстетическое, наслаждение.

Да и Пушкин не скрывал восторга от «стройно зыблемого строя». Что ж, поэт не смог придумать синонима и повторил два раза одно слово на строчке? Не смог. Ведь это не просто строй – он даже зыблется стройно! Это строй в квадрате, предельно совершенный строй.

Советская Школа обладала особой эстетикой. В ней была своя красота - красота строя. Но видна вся эта красота была с одной лишь точки обзора – с точки зрения учителя, стоящего над строем. Смотрящим сверху на него.

А тут еще в руки попалась книжка Селестена Френе о «Новой французской школе». Зашел в магазин, купить какую-нибудь книжку о том, как сделать, чтобы дети тебя слушались. Книга была серой и некрасивой, но стоила 90 копеек. «Начальная школа, скучно, - подумал, - но недорого». Купил.

И вот слушал я эти истории об «белых бантиках по праздникам» и читал Селестена Френе. О том, как мальчик Жан обрызгал из шланга на школьном дворе мальчика Жака. После чего этот Жан (а может, Жак) решил подготовить доклад об истории орошения, нашел книжку, сел тихонько в уголок классной комнаты и начал читать ее, а потом выступил с этим докладом перед всем классом. А в это время Пьер, у которого были проблемы в спряжении глаголов в passé compose, решил заняться грамматикой: подошел к ящику, где хранились карточки с грамматическими заданиями, выбрал нужную карточку, сел на свое место и начал работать…

И так 25 учеников класса: кто-то решает математические задачки, кто-то пишет письмо друзьям из Бретани… Каждый занимается своей работой: делает то, что ему интересно, или просто работает над ошибками. Если надо, он подходит к учителю, или берет нужную карточку в картотеке, или ищет книжку на стеллаже. Ребенок может двигаться по классу…

От нервно-мышечного возбуждения я не мог сидеть – ходил из угла в угол. Почти как те дети в классе у Френе. Да, возможна другая школа. Школа, где дети не сидят затылок в затылок. Один решает математические задачки, другой печатает на компьютере, третий - смотрит видеофильм (надев наушники, чтоб никому не мешать), кто-то шебуршится у стеллажа с книгами, а еще трое или четверо рисуют газету, разговаривая вполголоса… Радостно смотреть на спокойно работающих детей. Красиво.

Это другая красота – не красота строя.

Просите за перефраз, Андрей Донатович, но я понял, что у меня нет никаких противоречий с Советской школой: ни идеологических, ни дидактических. Только эстетические.

Страницы: « 1 2 3 (4) 5 6 »

Постоянный адрес этой статьи
  • URL: http://setilab.ru/modules/article/view.article.php/c24/260
  • Постоянный адрес этой статьи: http://setilab.ru/modules/article/trackback.php/260
Экспорт: Выбрать PM Email PDF Bookmark Print | Экспорт в RSS | Экспорт в RDF | Экспорт в ATOM
Copyright© Курбатов Рустам & Сетевые исследовательские лаборатории «Школа для всех»
Комментарии принадлежат их авторам. Мы не несем ответственности за их содержание.


© Агентство образовательного сотрудничества

Не вошли?